ДЕЙСТВЕННОСТЬ ПОХОРОННЫХ ОБРЯДОВ
[Автору «Фрагментов оккультной истины»]
«Дорогой сэр и брат!
В своей статье о дэвакхане Вы подробно описали то наслаждение, которое духовное Эго, совместно с высшим содержанием 5-го принципа, испытывает в состоя­нии безоблачного сна, продолжающегося огромный пе­риод времени. Эго, родившееся в дэвакхане после этапа созревания, не ведает о том, что происходит здесь, на земле, к которой оно не может быть притянуто. Толь­ко оболочка, образованная 4-м принципом и низшими остатками 5-го, продолжает блуждать в камалоке, и именно ее religuiae часто появляется при определенных условиях на спиритических сеансах. Обо всем этом чет­ко рассказано во "Фрагментах", которые помогут раз­веять многие сомнения. Однако сведения, почерпнутые из "Фрагментов", не дают представления о том, каким образом эта оболочка, состоящая из 4-го и низшей ча­сти 5-го принципов, осознает свое прошлое существование и испытывает ли она какие-либо сознательные страдания за свои былые прегрешения. Опять же, для индусов и парсов крайне важно знать, приносят ли погребальные церемонии хоть малейшую пользу этой обо­лочке или высшему Эго, пребывающему в состоянии дэвакхан.
Просвещенный ум отказывается верить, что механически совершенные надуманные ритуалы хоть как-то способствуют облегчению состояния развоплощенной части человека, и все же парсы и индусы из года в год вынуждены тратить огромные суммы денег из суеверного страха невольно причинить вред душе усопшего. Похо­роны являются истинным проклятием для парсов, чьи средние классы почти полностью раздавлены такими не­померными и бессмысленными расходами. Их цивили­зация сильно пострадала от столь разорительного суеверия. Следовательно, было бы весьма желательно уз­нать мнение оккультистов по поводу размеров помощи, которую живые могут (если могут вообще) оказать че­тырем оставшимся принципам покойного. В журнале "Theosophist" (т. IV, с. 179) господин Чидамбарам Айер процитировал одну из шастр, в которой говорится, что "тот, кто не совершает шраддху* в годовщину смерти, будет рождаться чандалой* десять миллионов раз" (Такое наказание, даже если поверить в него, не кажется столь ужасным в наш просвещенный век, когда выравниваются социальные и образовательные уровни всех каст.).
Очевидно, это писал непосвященный жрец (Наверняка такая угроза не может исходить от посвященного Риши.), едва ли знакомый с истинной доктриной о перевоплощении. Но подобные сентенции оставляют свой след в умах просто­го народа, а у мыслящих людей, занятых поиском дос­товерных знаний об оккультной стороне этого вопроса, могут зародить сомнения. Эта тема очень удачно перекликается с темой дэвакхана и обещанной статьи об авичи, и я искренне надеюсь, что Вы будете настолько любезны, что дадите бо­лее подробные пояснения по этому вопросу, ибо для жителей Азии крайне важно знать, представляют ли их похоронные ритуалы реальную ценность.
С братским приветом,
Н.Д.К., член Теософского Общества».
Автор «Фрагментов» уехал в Англию и сможет от­ветить на поставленные вопросы только по прошествии некоторого времени. Поскольку мы с ним принадлежим к одной философской школе, позвольте мне до его возвращения высказать несколько слов по данной теме.
История свидетельствует, что в каждой стране и у всех народов мира существуют различные обряды захоронения и что только у немногих, так называемых диких, примитивных рас были или имеются похоронные ритуалы. Искренняя нежность по отно­шению к мертвым телам тех, кого мы любили или уважали, может, помимо выражения естественного горя, проявиться у родственников в дополнительных знаках почитания отошедших в мир иной. Но риту­алы и церемонии, предписываемые нашими почтен­ными церквями и их идеологами, являются домыс­лами, порожденными клерикальными амбициями священников, и попытками вызвать у прихожан приносящие прибыль суеверный страх и священный трепет перед наказанием, о котором сами священни­ки имеют весьма смутное представление, почерпнутое из умозрительных и зачастую очень нелогичных гипотез. Брахманы, мобеды*, авгуры*, раввины, мул­лы и священники, поняв, что их материальное бла­гополучие зависит в большей степени от взносов прихожан, неважно за живых или мертвых, чем ду­ховных накоплений мирян от мнимого посредниче­ства служителей культа между Богом и людьми, по­считали такую выдумку удобной и выгодной и с тех пор разрабатывают эту золотую жилу. Похоронные обряды возникли у народов с теократическим* государственным устройством, как например, у древних египтян, ариев и евреев. Тесно переплетенные с теологией и освященные ею, эти ритуалы были заимствованы религиями почти всех народов и со­блюдаются ими по сей день; ибо если религии значительно отличаются между собой, то обряды, пере­живая нацию — носительницу религии, породившую их, переходили от одного народа к другому. Так, например, христианский обычай трижды бросать зем­лю на гроб, опущенный в могилу, был унаследован от греческих и римских язычников; современный парсизм, как мы полагаем, заимствовал значительную часть своих похоронных обрядов из индуизма, влияние которого породило его нынешние формы поклонения. Авраам и другие патриархи были похо­ронены без всяких ритуалов и даже в книге «Левит» (гл. XIX, 28) израильтянам запрещается «делать на своем теле любые надрезы или рисовать какие-либо знаки в память об умерших». Аналогичным образом в древнейших книгах зороастрийцев, старом и новом «Десатире»*, за исключением нескольких актов благодеяния (по отношению к бедным, а не к мобедам) и чтения священных книг, нет никаких предписаний о специальных церемониях. В Книге пророка Абада («Десатир») находим буквально следующее:
«154. Труп можно поместить в сосуд с aqua fortis или предать огню или земле (после удаления из него Насы, или мертвой материи)».
И далее:
«При рождении ребенка или кончине родственника прочитайте Носк и раздайте что-нибудь на дороге Мазды (во имя Ормузда, или милостыню)».
Это все, и ни в одной древней книге вы не най­дете предписаний по поводу церемоний, совершае­мых в наше время, и менее всего о больших денеж­ных затратах, зачастую приводящих к разорению оставшихся в живых. С оккультной точки зрения такие ритуалы не оказывают ни малейшей пользы душе покойного. Эта идея полностью противоречит правильно понято­му закону кармы. Как ничья посмертная карма не может быть ни облегчена, ни утяжелена хорошими или плохими поступками ближайших родственников, — у каждого человека своя индивидуальная судьба, отличная от таковой его близких, — точно так же развоплощенная душа не может нести ответственность за деяния тех, кого она оставила на земле. Например, легковерные люди полагают, что четыре принципа покойного могут испытывать колики, если оставшиеся на земле чрезмерно употребляют некото­рые виды фруктов.
Зороастрийцы и индусы имеют мудрые — более мудрые, чем у христиан, законы о захоронении тру­пов, но их предрассудки все еще велики. Ибо если идея о том, что присутствие мертвеца оскверняет живых, есть не что иное как суеверие, не достойное нашего просвещенного века, то истинной целью разумного и полезного по своим последствиям рели­гиозного запрета слишком тесно прикасаться к покойнику и хоронить его без предварительной дезинфекции с помощью огня, хищных птиц* или agua fortis (последний метод получил наибольшее распространение у древних парсов) было обеспечение наи­лучшей санитарной профилактики эпидемий. Хрис­тианам было бы неплохо позаимствовать эту традицию у «язычников», поскольку всего лишь несколько лет назад целая провинция в России почти полностью вымерла из-за переполненности кладбищ. Слишком многочисленные захоронения на ограниченном пространстве и за короткий промежуток времени в такой степени насыщают землю продуктами распада, что делают невозможным их дальнейшее поглощение почвой, в результате чего замедляется разложение, а его элементы проникают прямо в атмосферу, вызывая эпидемии болезней, даже таких, как чума.
«Пусть мертвые хоронят своих мертвецов» — мудрые слова, истинный и глубокий смысл которых, кажется, до сего дня не понял ни один теолог. Смерть Зороастра, Моисея или Будды не сопровождалась никакими похоронными обрядами или церемониями; их тела просто убрали с дороги живых.
Хотя, строго говоря, ни «Дабистан», ни «Деса-тир» не могут быть причислены к ортодоксальным книгам парсов, — содержание обоих, если не сами эти труды, на несколько тысячелетий старше об­рядов, описанных в «Авесте», как сейчас точно известно, — мы все же видим, что предписания первого были отвергнуты, а указания второго под­тверждены «Авестой».
В «Фаргарде»* (VIII, 74(233)) «Вендидада»* приказ Ахура Мазды: «Пусть они убьют того, кто жарит Насу» и т.д. комментируется так: «Тот, кто сжигает Насу [мертвую материю], должен быть убит. Сжигание или обжаривание Насы мертвых является главным преступлением», ибо «из-за этого пришел Ангра-Манью*, который есть сама смерть, и породил грех, которому нет прощения, — [немедленное] сжигание трупов» (Сжигание или уничтожение трупов любым другим способом должно было происходить не ранее 12 часов после смерти человека. Этот древний закон был забыт как брахманами, так и зороастрийцами. Запрет был не на само сжигание, а на кремацию без предварительного опустошения трупа, а имен­но до того, как внутренние принципы успеют полностью выс­вободиться из мертвого тела. Поскольку считалось, что aqua fortis обладает оккультными свойствами, дающими нужный эффект, — отсюда предварительное обжигание трупа таким способом у ферсендаджийцев.)
Ариман — это не что иное, как человеческое невежество и эгоизм.
Что касается обрядов, совершаемых после захоро­нения тела, то мы находим те же указания, что и в «Книге Абада» («Десатир»):
«Атраван должен первым идти по дороге и гром­ко произносить следующие торжественные слова: «YathB аЬы vairycj)» («Воля Господа — закон справед­ливости»). Дары Воху-Мано (Рай, Воху-Мано, или Добрая Мысль, открывает небесные врата — см. «Fargard» XIX, 31) — за дела, совершенные в этом мире для Мазды. Кто помогает бедным, преумножает величие Ахуры».
Таким образом, отменяя ферсендаджийскую традицию кремации трупов, распространенную среди почитателей Мах-Абада, Зердушт 13-й (персидский пророк), сделавший много усовершенствований и реформ, указывает на единственный обряд — милостыню.