БРАК И РАЗВОД

Религиозный, практический и политический аспекты вопроса

М-р Эп Ричард вкладывает мощное оружие в руки тех многочисленных Соломонов нашего общества, которые прячутся под маской религии и во все века ссылаются на авторитет Библии для оправдания соб­ственных постыдных деяний. Они обращались к ней, чтобы обелить рабство, а теперь с ее же помощью пытаются узаконить внебрачное сожительство и по­ловую распущенность. Автор рассматривает вопрос брака со всех точек зрения, но главным образом с позиций анимализма*. Начинает он с необходимос­ти провозглашения «свободы совести» (заметим, для одних только мужчин), что означает на практике свободную торговлю, проституцию, низводящую женщину до уровня вещи, и превращение уз, признаваемых многими священными и неразрывными, в простой продукт свободной любви и коммерции, да­леко не всегда представляющей собою честный торг.
С литературной точки зрения эта работа, может быть, и выглядит вполне научной, но в основу ее положен принцип, еще более низменный в плане морали, нежели те, которые практикуются мормонами. Возможно, он вполне соответствует чаяниям рядового мусульманина. Но мы сомневаемся в том, что он придется по вкусу христианам (исключая разве что верхушку общества).
Наши представления о родственных узах являются следствием нашей социальной системы. И коль ско­ро другие расы имеют свои собственные привычки и представления на счет последней, то можно ожи­дать, что их родственные отношения также будут отличаться от наших. Связанные с браком представ­ления и традиции могут быть совершенно непохожи­ми у разных рас, и, как мы можем заметить, чем ниже мы спускаемся по шкале цивилизации, тем меньшую роль, как правило, играет семья и тем большая роль отводится племени.
Похоже, что м-р Эп Ричард разработал детальную классификацию по данному вопросу, хотя и искус­ственную во всех отношениях. Он начинает с пред­положения, что Библия всегда права, и отсюда вы­водит тезис о непогрешимости церкви. И в этом он следует диаметрально противоположно линии св. Августина: «Ego vero Evangelio поп crederem; nisi me catholicae Ecclesiae commoveret auctoritas»*. Но оба они: и католический святой, и протестантский автор — не могут выйти в своих рассуждениях из одного и того же порочного круга, только каждый исходит из своих собственных предубеждений. В связи с этим мы могли бы указать на то, что сами ветхоза­ветные законы делятся на временные и вечные.
«Брак Адама и Евы был благословлен Господом». Неужели? Автор благоразумно предпочитает не кон­кретизировать эту тему одобрения брака Всевышним. Первоначально Божье благословение было дано сол­нцу, луне и даже пресмыкающимся тварям, которые были признаны «хорошими», но ничего подобного не было сказано непосредственно Еве. Любовная связь Авраама с Агарью (еще более предосудительная связь Лота с собственными дочерьми не упоминается вов­се) «не осуждается автором Книги Начал». Полига­мия (а заодно, как можно предполагать, и инцест) «была признана и разрешена Моисеевым законом, но не дозволена женщинам», — продолжает далее наш авторитет. Мы же говорим, что если было одно, то должно было быть и другое, и можем это доказать.
Давид, как утверждает автор, заслужил упрек за супружескую измену, а не за свою полигамию (!). Же­ны и наложницы Соломона также были даны ему в «обладание благоприятное». Символика всех этих мистических невест, олицетворяющих силы приро­ды, полностью игнорируется нашим прямолинейным автором, которому абсолютно чуждо аллегорическое восприятие мертвой буквы Писания. Далее внима­нию читателя предлагается текст Нового Завета. Ни Христос, ни Его Апостолы не запрещали полигамию. По правде говоря, нигде в Писании это явление прямо не осуждается, так что м-р Эп Ричард считает данный вопрос открытым — таким же открытым, как парашют или как спекуляции на фондовой бир­же. Utrum horum mavis accipe.
Здесь мы видим, во что может быть превращена библейская религия, не имеющая под собою одно­значного морального основания, и как опасно ее восприятие в виде мертвой буквы. Далее автор пе­реходит к рассмотрению проблемы развода, подробно анализирует фрагменты из книг «Исход» (XXI, 2 и XXI, 7) и «Второзаконие» (XXI, 10 и XXIV, I) и формулирует следующие выводы.
Имеется достаточно свидетельств в пользу того, что внебрачное сожительство было при определен­ных условиях разрешено. Развод как целесообразная мера тоже был разрешен. Автор не обращает внима­ния на слова Христа о том, что Моисеев закон от­менен и что брак с разведенной женщиной строго запрещается, и не придает им никакого значения. Во всех своих аргументах м-р Эп Ричард проявляет себя истым протестантом, английская церковь для него — 'enteleceia*. Греческая и римская церкви совершен­но не берутся в расчет, или вернее будет сказать, что м-р Эп Ричард оставляет за собою право казнить, бранить и миловать их по своему высочайшему усмотрению.
Затем автор берется за проблему раздельного жи­тельства супругов, хотя и не делает никаких разли­чий между разводом a vinculo matrimoniis и разводом a mensa et thoro. Далее, отдав должное необходимо­сти поддержания церковной дисциплины в англий­ской церкви, он сравнивает появление соединенных лишь условной связью пар с биологическим процес­сом «размножения путем деления клеток». Читателю этой книги часто приходится вплотную сталкивать­ся с различными вопросами теологии или различения хорошего и дурного, поскольку именно эти катего­рии считаются определяющими в том, что некоторые называют таинством, но большинство рассматривает как хорошо продуманный контракт. Впрочем, для ав­тора книги брак — ни то и ни другое.
Рассмотрим теперь этот вопрос в двух других аспектах. Попробуем взглянуть на него с точки зре­ния женщины, чьи священные права здесь напрямую затронуты, а также с позиции истины и бесприст­растного анализа.
Кровожадные древние израильтяне, сладострастные евреи из Ветхого Завета, следовали инстинктам всех прочих дикарей и считали женщину вещью, которую можно захватывать и использовать, причем для завоевателя она значила не так уж много. Все свои беззакония во время кровавых войн они совер­шали по прямому указанию «Господа Бога твоего» (см. Ос, XIV, 1-2), и точно так же оправдывали впоследствии свои действия многие христианские за­воеватели. Женщина могла быть собственностью всех мужчин племени. «Книга Руфь», если прочесть ее так, как это делает большинство иудеев, то есть в буквальном значении, настойчиво внушает нам мысль о существовании полиандрии. Разумеется, оккультистам известно ее подлинное значение, но жен­щины, верящие в буквальную истинность библей­ских текстов, могут пока что предъявить свои права на полиандрию на основании того же самого ав­торитета.
Итак, на одном из этапов своей истории евреи, как свидетельствуют их собственные источники, практиковали одновременно многоженство и много­мужество, ибо Тора (или Закон) не запрещает ни то ни другое.
И поскольку этот закон был приемлем для мно­гих, его с готовностью признали гласом «Божьим». Пока рабовладельческая система набивала деньгами карманы американских рабовладельцев, духовенство дружно поддерживало наглые притязания южан, под­крепляя их библейскими текстами. Но пока евреи окружали себя женами и мужьями, а Ваал* и Асторет воздвигали себе храмы рядом с храмами Невырази­мого UYUW, пророки Израиля (не иудеев) хранили Тайное и Священное Учение, невзирая на катаклиз­мы и превратности судьбы. Они являлись подлин­ными стражами Истины, в которую были посвяще­ны. Окружавшие их евреи ничего не знали об этом учении, так как их религиозные обязанности состо­яли главным образом в продаже голубей, обмене денег и убиении быков в храме. Подлинные высо­ты Самарии предназначались для поклонения Богу Истины. Хижины в форме круга на склонах гор, со своим божественным М, указывали верующим, чему надлежит поклоняться и где именно следует покло­няться Божеству. Эти посвященные таннаимы изъявляли один протест за другим против огрубляющего влияния евреев, но захватчики знали, что Обещан­ная им Земля течет молоком и медом и что если они уйдут на восток, то будут разбиты арабами. И вот настал день кармы, и евреи были последовательно биты вавилонянами, римлянами и, столетия спустя, христианами. Знание М было утеряно. Евреи впер­вые узнали, что такое этикет, когда стали копиро­вать внешние манеры римских куртизанок, коим удалось-таки привить им более высокий моральный стандарт в сравнении с тем, что они знали до сих пор в своей собственной стране. Мы видим, что во времена Цицерона {Oratio pro Flacco)* у евреев су­ществовал совершенно иной кодекс чести в сфере сексуальных отношений, гораздо менее щепетильный, нежели даже у не слишком благочестивых римлян, так что последние всегда с очень большой осторож­ностью допускали подобных сластолюбцев в свою среду. Если с полигамией римского солдата еще мож­но было как-то примириться, то полиандрия для римских матрон была явным перебором. Невзирая на распущенность высших классов империи сама нация еще не была развращена знакомством с евреями и их аморальностью. Но раннехристианский аскетизм ко­ренным образом изменил положение женщины, в особенности женщины замужней.
К какому бы источнику мы ни относили прин­ципы, изложенные в Новом Завете, мы должны признать, что они представляют собой систему, существующую по сей день, как бы ни снизилась за последнее время ее популярность. Закону удалось наконец утвердить моногамию. Еврейские обычаи были преданы забвению; и человек, по крайней мере внешне, перешел к жизни значительно гораз­до более воздержанной, нежели жизнь древних пат­риархов и царей.
Однако м-р Эп Ричард доказывает, что Христос вовсе не намеревался полностью и немедленно отме­нять Моисеев закон на данный счет.
Рассматривая Библию как источник морали и критерий истины, он предлагает читателю опроверг­нуть его утверждение, что полигамия не осуждается ни одним авторитетом, включая «Святое Писание».
По его мнению, сам Христос никогда не высказы­вался против свободы многоженства. Он полагает также, что различные вопросы, связанные с браком, и особенно с отношением Евангелия к этому инсти­туту, были подняты лишь в первые дни христиан­ской церкви. Года через четыре или пять после того, как апостол Павел основал церковь в Коринфе, про­жив в этом городе довольно долго — целых полтора года, братья написали ему письмо с просьбой при­слать дополнительные наставления и советы, касаю­щиеся различных вопросов учения и практической жизни, причем многие из этих вопросов были так или иначе связаны с браком. Павел, знавший, что многие евреи не склонны были считаться с принци­пом поп cuivis homini contingit adire Corinthum, назвал наиболее распространенным пороком, снискавшим дурную славу коринфянам, проституцию (блудодея-ние). Высказанное им мнение относительно смешан­ных браков если и не было в полной мере реализо­вано на практике, то, во всяком случае, было до­полнено и уточнено многими поколениями тех, кто считал себя теологом по призванию. М-р Эп Ричард очень обстоятельно анализирует учения св. Павла. Но поскольку в основе этого анализа лежат его собственные интерпретации, то в данном случае вполне уместным было бы вспомнить слова Фальстафа: «Лучше бы вы послушали моего совета. Ведь вас по­дымут на смех» [Шекспир. Виндзорские проказницы, акт 1, сцена 1]. Серьезность, с которой м-р Эп Ри­чард нанизывает один текст на другой, дабы дока­зать справедливость своего гадкого учения, позволяет ему встать в один ряд с пуританским проповед­ником прежних лет, который ради доказательства аморальности высоких женских причесок переиначил слова Писания: «"И если кто будет на крыше дома, то ему уже не придется спускаться!", я же говорю вам — "Жене придется спускаться"!» Но коль скоро мы не согласны с авторскими предпосылками, то не можем принять и его аргументы. А потому скажем только, что любую причуду человеческого ума или поведения можно оправдать посредством убедитель­ной манипуляции текстами Писания.
Автор основывает свои аргументы на человеческих инстинктах и потому считает брак не чем-то свя­щенным, но просто необходимым следствием че­ловеческого существования. Но из этого можно за­ключить, что все процессы в человеческой жизни должны заканчиваться браком. Роман, который не заканчивается свадьбой, рядовая британская публи­ка единодушно признает скучным. Идея, олицетво­ряемая древнеиндийскими Кумарами и архангелом Михаилом, решившими не иметь детей, полностью игнорируется современным обществом. Бесконечные попытки слабого человека отклониться от своей истинной цели — освобождения Духовного Эго из раб­ства материи — в сторону создания комфортных условий жизни, очевидно, будут продолжаться до тех пор, пока на земной поверхности будет преобладать нынешняя раса. Оккультный женский элемент, чистый луч Невыразимого Имени, позабыт совре­менным человечеством, которое допускает брак по причине мягкости человеческого сердца и разреша­ет развод из-за жестокости того же самого сердца. Возвышенные состояния человека, девственность и связанная с нею слава отринуты ради чувственных наслаждений и материальных выгод брака. После­дний превратился ныне в самый обычный объект торга. Автор книги, судя по всему, слишком проза­ичен, чтобы вообразить себе человечество в его бо­жественной славе, когда земля уподобится небесам и когда люди не будут более жениться и выходить замуж, из-за чего население земли будет постепен­но сокращаться, пока последний человек не раство­рится в Эйн Софе. Напротив, он скорее вознамерился превратить брак в приятное и общедоступное удобство, подобное шестипенсовой телеграмме. Все ограничения, которые вынужден ставить на пути полигамии даже самый лукавый миссионер, теперь могут быть отброшены. Всем людям рекомендуется вступать в брак рано и часто, и всех их призывают принимать активное участие (во всяком случае, до тех пор, пока их не остановят мальтузианцы*) в практической реализации указания: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю».
Видимо, автор полагает, что земля еще недо­статочно перенаселена и что на ней еще не очень много голода и нищеты и, как следствие, преступности!
Древние евреи не заботились о том, чтобы снис­кать себе репутацию святых. И пока у них было по многу детей, а у соседей было что-то ценное, что можно было бы отобрать во время разбойничьего на­бега, наивысшие устремления еврейской расы мож­но было считать удовлетворенными. На это указывает вечный и неизменный еврейский фаллицизм, ныне достигший своего апогея в гедонизме* и рос­коши, составляющих наивысший summum bonum для еврейской расы и ее христианских подражателей. Возьмите любой роман Ауэрбаха или Биконсфилда. Повсюду сияют золотые светильники, воздух вокруг пропитан тончайшими ароматами, изысканные яст­ва дразнят пресыщенный аппетит, дорогие вина сти­мулируют работу слабых мозгов, прекрасные женщи­ны притягивают взоры — словом, все, что призвано угодить сердцу мужчины. Конечно, нет ничего по­стыдного в том, чтобы жить красиво. Но все же нам следовало бы почаще вспоминать философию древних египтян, проносивших мертвеца вокруг пирше­ственного стола, и стараться извлекать из нее уро­ки. Мы не должны умалять важность библейской истории о Руке, начертавшей на стене слова мене, мене, текел, упарсин*. Плотские удовольствия, по­хотливые взоры и гордыня искушают многих, но тот, кто стремится к обретению высших сил и теософ­скому образу жизни, должен выступать против вся­ких попыток утверждения и распространения обы­чаев, закрепляющих зависимость человека от тради­ционного дьявола. Тем, кто считает, что нынешнее поколение достойно быть вместилищем мысли, мож­но напомнить слова св. Поликарпа: libs vero indi-gnos puto, quibus rationem reddam* или фразу из Гете:
Das Beste, was du wissen kannst, Darffst du den Buben doch nicht sagen*.
В одной этой книге, изобилующей библейскими цитатами, содержится больше опасного разврата, чем во всей библиотеке книг Золя. Ее как будто окружает мертвящая, тошнотворная атмосфера чувствен­ной грубости и скотства; однако никто не слышал, чтобы книга «Брак и развод» подверглась цензуре архиепископа или хотя бы какого-нибудь случайного епископа, не говоря уже о судьях.
Те, кто по крайней мере допускает мысль об ином существовании и кто способен видеть, несмотря на ограниченность человеческих способностей, не толь­ко внешний мир, но и самого себя, вряд ли согласится с приведенными аргументами в пользу полигамии, даже если они подкреплены цитатами из Ветхого или Нового Завета. Мысли людей различны и многообразны; но мы можем только сожалеть о вы­ходе в свет подобной книги. Доказательства в пользу того, что, благодаря многоженству и превра­щению в зверя, иными словами, благодаря одним лишь человеческим (или животным) способностям и страстям, человек может достичь своей наивысшей цели, можно назвать кульминацией безнравственности нашего века и ярким примером несостоятельно­сти буквального понимания Библии.
Еврейская раса отомщена. Фанатики первых ве­ков христианства отобрали у нее ее наследие — Моисеевы книги, а в качестве благодарности приня­лись травить, преследовать и уничтожать ее во имя того Единственного, чье появление как будто бы было предсказано древними пророками. И теперь, как золотое яблоко из сказки, Библия, не переставая источать живительный, но не воспринимаемый и не ощущаемый изголодавшимися по ее духовному нектару людьми аромат, начинает выделять под воз­действием злой воли, губительный яд своей мертвой буквы, отравляющий последние чистые воды, которые хотя и остановились в своем течении, все еще продолжают наполнять сердца многих христиан. Печально видеть, что единственными выводами, которые протестантское христианство сумело извлечь из «Святой Книги», стали елейная, лукавая и рабо­лепная апология эгоистичных и животных страстей, таких, как полигамия, и узаконенный грабеж во время войны, ибо так повелел еврейский «Господь Множеств»!